Эзугбая Бека Сосоевич, к. м. н., врач – анестезиолог-реаниматолог, отделение реанимации и интенсивной терапии
143421, Московская область, г.о. Красногорск, ул. Рублевское предместье, 2 к. 2
Beka S. Ezugbaia, Cand. Sci. (Med), Anesthesiologist-Intensivist, Intensive Care Division,
building 2, ulitsa Rublevskoe predmestye 2, Krasnogorsk municipal district, 143421, Moscow Region
Аветисян Ваагн Ашотович, к. м. н., врач – анестезиолог-реаниматолог, отделение анестезиологии
г.о. Красногорск
Vaagn A. Avetisian, Cand. Sci. (Med), Anesthesiologist-Intensivist, Anesthesiology Division
Krasnogorsk municipal district, Moscow Region
Джопуа Максим Астамурович, врач – анестезиолог-реаниматолог, отделение анестезиологии-реаниматологии
Лапино
Maksim A. Dzhopua, Anesthesiologist-Intensivist, Anesthesiology and Resuscitation Division
Lapino, Moscow Region
Эзугбая Георгий Сосоевич, студент 6-го курса, педиатрический факультет
Краснодар
Georgiy S. Ezugbaya, 6th Year Student, Faculty of Pediatrics
Krasnodar
Алмашова Карина Булатовна, студентка 6-го курса, лечебный факультет
Ярославль
Karina B. Almashova, 6th Year Student, Faculty of Medicine
Yaroslavl
Шевчук Даниил Дмитриевич, студент, лечебный факультет
Краснодар
Daniil D. Shevchuk, Student
Krasnodar
Федоров Сергей Александрович, к. м. н., заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии
г. о. Красногорск
Sergey A. Fedorov, Cand. Sci. (Med.), Head of the Intensive Care Division
Krasnogorsk municipal district, Moscow Region
Зуев Евгений Владимирович, заведующий отделением анестезиологии
г. о. Красногорск
Evgeniy V. Zuev, Head of the Anesthesiology Division
Krasnogorsk municipal district, Moscow Region
Корячкин Виктор Анатольевич, д. м. н., профессор кафедры анестезиологии, реаниматологии и неотложной педиатрии им. проф. В.И. Гордеева
Санкт-Петербург
Victor A. Koriachkin, Dr. Sci. (Med.), Professor at the Anesthesiology, Intensive Care, and Emergency Pediatrics Department named after V.I. Gordeev
Saint Petersburg
Введение: Несмотря на развитие хирургической тактики и различных схем терапии, послеоперационная летальность при хирургии поджелудочной железы остается высокой и составляет 3,8%. Уровни лактата и дефицита оснований отражают метаболические изменения в организме и представляют большой интерес в качестве прогностических маркеров внутригоспитальной летальности.
Цель исследования: Оценить прогностическую значимость уровней лактата и дефицита оснований артериальной крови у пациентов после операций на поджелудочной железе. Материалы и методы: Проведен ретроспективный анализ базы данных пациентов, прооперированных на поджелудочной железе (n = 134) в период с 2019–2023 г. Больные были разделены на две группы: группа 1 (n = 11) – пациенты, умершие в госпитале в послеоперационном периоде, группа 2 (n = 123) – пациенты, выписанные из стационара.
Результаты: В группе 1 уровень лактата при поступлении был значимо выше, чем в группе 2 (5,61 (2,51–11,13) ммоль/л и 1,84 (1,33–2,98) ммоль/л соответственно, p < 0,001). В динамике на первые сутки в 1-й группе – 3,60 (2,41–4,24) ммоль/л, во 2-й группе – 2,27 (1,72–3,64), р < 0,001. На вторые сутки в 1-й группе – 2,55 (1,43–3,54) ммоль/л, во 2-й группе – 1,40 (1,16– 1,92) ммоль/л, р = 0,001. На третьи сутки в 1-й группе – 1,85 (1,57–2,91) ммоль/л, во 2-й группе – 1,24 (1,14–1,54) ммоль/л, р = 0,002. Уровень дефицита оснований также был в 1-й группе выше по сравнению со 2-й (–7,50 (–10,75–(–5,40)) ммоль/л и –4,00 (–5,30–(–2,35)) ммоль/л соответственно, p = 0,001). В динамике на первые сутки в 1-й группе –5,20 (–6,9–(–1,40)) ммоль/л, во 2-й группе –2,70 (–4,00–(–0,80)), р = 0,002. На вторые сутки в 1-й группе – 1,90 (–7,00-(–1,40)) ммоль/л, во 2-ой группе – 1,62 (–0,80–3,50) ммоль/л, р = 0,006. На третьи сутки в 1-й группе –1,25 (–8,00–2,3) ммоль/л, во 2-й группе – 2,55 (0,80–3,80) ммоль/л, р = 0,027. Площадь под ROC-кривой взаимосвязи уровня лактата и летального исхода составила 0,833, 95% ДИ: 0,704–0,962, p < 0,001. Значение в точке cut-off составило 2,5 ммоль/л, чувствительность и специфичность – 81,8 и 69,1% соответственно. Площадь под ROC-кривой взаимосвязи уровня дефицита оснований и летального исхода составила 0,801, 95% ДИ: 0,657–0,945, p = 0,001. Значение в точке cut-off составило –6,6 ммоль/л, чувствительность 72,7% и специфичность 84,6%. При сравнении значений площади под ROC-кривыми между собой существенных различий не обнаружено (p = 0,520). Выводы: Уровень лактата артериальной крови и дефицит оснований одинаково обладают хорошей прогностической значимостью внутригоспитальной летальности у пациентов, прооперированных на поджелудочной железе.
Background: Despite advances in surgical approaches and various treatment regimens, postoperative mortality after pancreatic surgery remains high (3.8%). Lactate levels and base excess show metabolic changes in the body and are useful prognostic markers of in-hospital mortality.
Objective: To evaluate the prognostic significance of lactate levels and arterial base excess in patients after pancreatic surgery. Materials and methods: We retrospectively analyzed a database of patients who underwent pancreatic surgery (n=134) between 2019 and 2023. The patients were grouped: group 1 (n=11) for the patients who died in the hospital in the postoperative period and group 2 (n=123) for the patients discharged from the hospital.
Results: In group 1, the lactate level at the time of admission was significantly higher than in group 2: 5.61 (2.51-11.13) mmol/L and 1.84 (1.33-2.98) mmol/L, respectively, P<.001. Changes of this parameter on day 1: 3.60 (2.41-4.24) mmol/L in group 1 and 2.27 (1.72-3.64) in group 2, P<.001. On day 2: 2.55 (1.43-3.54) mmol/L in group 1 and 1.40 (1.16-1.92) mmol/L in group 2, P=.001. On day 3: 1.85 (1.57-2.91) mmol/L in group 1 and 1.24 (1.14-1.54) mmol/L in group 2, P=.002. The base excess was also higher in group 1 compared with group 2: −7.50 (−10.75-(−5.40)) mmol/L and −4.00 (−5.30-(−2.35)) mmol/L, respectively, P=.001. Changes of this parameter on day 1: −5.20 (−6.90-(−1.40)) mmol/L in group 1 and −2.70 (−4.00-(−0.80)) in group 2, P=.002. On day 2: −1.90 (−7.00- (−1.40)) mmol/L in group 1 and 1.62 (−0.80-3.50) mmol/L in group 2, P=.006. On day 3: −1.25 (−8.00-2.3) mmol/L in group 1 and 2.55 (0.80-3.80) mmol/L in group 2, P=.027. The area under the receiver operating characteristic curve (AUROC) for relationship between lactate level and death was 0.833, 95% CI: 0.704-0.962, P<.001. The cutoff point value was 2.5 mmol/L, whereas sensitivity and specificity were 81.8% and 69.1%, respectively. The AUROC for relationship between base excess and death was 0.801, 95% CI: 0.657-0.945, P=.001. The cutoff point value was −6.6 mmol/L, whereas sensitivity and specificity were 72.7% and 84.6%, respectively. When comparing the AUROC values, we found no significant differences (P=.520). Conclusions: Arterial blood lactate and base excess are equally good at predicting in-hospital mortality in patients undergoing pancreatic surgery.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.